Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле
Брадобреи, к услугам которых прибегают все реже и реже, становятся одними из самых бедных работников сферы услуг. Что касается женщин, практикующих ремесло дамского куафера, то они безмерно страдают от моды на длинные, натуральные волосы. Оставшись без клиенток, они превращаются в горничных. Эта тенденция коснулась далеко не одних лишь волос [323].
Швеи – основная рабочая сила, которая начиная с XIV века обеспечивает бурный рост производства одежды. Огромный рынок дешевых работниц гарантирует привлекательные цены, но ограничивает возможность найти альтернативную работу. Эта история довольно мало изучена, однако недавно роль женщин в росте производства и потребления была пересмотрена.
Термин «швея» довольно многозначен. Он применим как к отделке подолов, рубашек, основ для платья, так и петлиц. Как правило, выделяются модистки, вышивальщицы и закройщицы, обладающие самым высоким уровнем мастерства, а на вершине профессиональной пирамиды стоят белошвейки. Из-за увольнений по причине сезонного спроса и переменчивости моды условия жизни швей весьма нестабильны [324]. В Викторианскую эпоху они постоянно перегружены работой по причине высокого спроса на траурную одежду, и очень коротких сроков изготовления бальных платьев, и капризов клиенток.
Условия найма тоже очень различны: поштучная оплата, работа на дому или в мастерской. Выйдя замуж, швеи также играют важную роль, изготавливая простую одежду или переделывая старые дешевые вещи для домочадцев [325]. Кроме того, на работе они могут, вдобавок к своим обязанностям, выполнять функции домашней прислуги и сочетать несколько швейных операций взамен на поденную оплату. Такая практика продолжается вплоть до Второй мировой войны.
Распространение швейных машин примерно в 1860 г. не улучшает ситуацию на рынке рабочей силы. Швеи вынуждены работать еще быстрее, брать дополнительную работу и трудиться дома на субподряде. Если понижаются цены на одежду, это также отражается на заработке. Предпринимается ряд законодательных попыток с целью регламентировать труд швей, но их деятельность по-прежнему плохо поддается контролю, и предприниматели наживаются на их нужде. Нередки удержания или задержки выплат. Вдобавок они должны закупать собственные материалы: нитки, иглы, свечи, дрова для топки – и оплачивать их перевозку [326].
В 1825 г. нью-йоркские швеи устраивают первую, исключительно женскую забастовку. Ситуация благоприятствует многочисленным демонстрациям, цель которых – заявить о нищенских условиях жизни трудящихся. Швеи пользуются дурной репутацией, их обвиняют в аморальном поведении и подозревают в проституции или воровстве. Однако писателей заинтересовала повседневная жизнь и пролетаризация работниц.
Об этом в 1853 г. пишет в своем романе «Руфь» Элизабет Гаскелл. В нем она описывает эксплуатацию швей и страдания, вызванные чрезмерными требованиями эгоистичных или невежественных клиенток. В Соединенных Штатах Америки эта тема обсуждалась, в частности, на основе материалов суда над нью-йоркскими швеями, участвовавшими в забастовке [327].
В отличие от них, портные находятся на вершине швейной иерархии. Образ портного, сидящего скрестив ноги на портняжном столе, по возможности залитом естественным светом, склонившегося над своей работой и с инструментами под рукой, свидетельствует о знании математики и геометрии, чего не признают за швеями [328]. Он создает одежду как инженер. Портные поддерживают дух соревнования и доказывают свои предпринимательские способности путем получения патентов на множество изобретений или усовершенствований. Ателье с его строгой иерархией принимает компаньонов или учеников для работы на побегушках и уборки. Потом они учатся шить, сметывать вещи, подбивать их и работать утюгом.
После появления швейных машин нанимают машинистов, в основном женщин. К сантиметру добавляются угломер, линейка и калька, с помощью которых на протяжении всего XIX века создаются сложные геометрические схемы. Портные пытаются привнести научный дух в изготовление одежды, которая не может зависеть лишь от капризов моды, в частности это относится к мужской одежде. Наряд должен быть рациональным, сочетать в себе науку и искусство кроя.
Единицы измерения постепенно меняются в пользу международной метрической системы, предложенной Кондорсе и Лавуазье. Но, как отмечает большинство учебников, ни одна система не заменит внимательных глаз и рук портного, улавливающих все тончайшие нюансы анатомии и терпеливо маскирующего легкую сутулость или асимметрию плеч клиента. Но тем не менее устанавливаются стандарты, определяющие «норму» и «аномалию». В своей наиболее проработанной форме эти системы используют машины, такие как соматометр Жоржа Деласа или измеритель тела, созданный в 1839 г. и представляющий собой регулируемую металлическую клетку для определения параметров клиента [329]. Швеи, портные и торговцы быстро осознают, что в условиях конкуренции для выживания их ремесла необходима реклама.
Систематизация рекламы и обсуждение моды
Распространение городской культуры и привычки ходить за покупками в XVIII столетии сопровождается различными формами продвижения товаров, сочетающими в себе вербальные и визуальные средства. Сделав свою лавку привлекательной, розничные торговцы дополняют первое визуальное восприятие распространением брошюр, открыток и объявлений в прессе. Своей известностью лавка отчасти обязана рекламе, привлекающей внимание как к новым товарам, так и к подержанным вещам, продаваемым по фиксированной цене.
Начиная с 1760 г. портные тоже начинают рекламировать свои таланты. К этому следует добавить графические изображения, более привлекательные, чем просто перечни ассортимента, появившиеся, в частности, в журналах [330]. Хотя срок жизни отдельных журналов ограничен, «система моды» – этот термин введен Роланом Бартом – проясняется и утверждается благодаря женским и мужским печатным изданиям, освещающим одежду и прическу. Godey’s Magazine, американское издание, созданное в 1830 г., в 50-х гг. XIX века, всего через двадцать лет после своего основания, насчитывает уже 150 000 подписчиков[331].
Появление модных образов в печати, скорость их распространения и дешевизна изменяют отношение к куклам-манекенам. Необходимо адаптироваться к рынку. Речь больше не идет о единственном в своем роде объекте – теперь кукла-манекен, наконец, продается в футляре и изготавливается серийно. С 1825 по 1850 г. она еще остается средством распространения трендов [332].
Наконец, усиливается влияние личности аристократки или актрисы. Известно, до какой степени Мария-Антуанетта определяла вкусы за пределами Франции, но она была в этом не одинока. Художник Томас Гейнсборо (1785–1787 гг.) написал портрет Элизабет Энн (1754–1792 гг.), английской актрисы и супруги драматурга Ричарда Бринсли Шеридана [333]. Публика подражает прическам и нарядам других актрис, чьи портреты тоже были популярны. Среди них Кэролайн Абингтон, в своем
